— Печальная и поучительная история, — вздохнул Полагмар. — А что ты сделал с деньгами? Пожертвовал на храм Митры?

— Зачем же? — удивился Майлдаф. — Мы с Хорсой их пропили.

— Майлдаф, я всегда говорил, что ты бродяга и пьяница, — подал голос Евсевий, незаметно для всех оставивший наконец свой камень и внимавший с хитрой усмешкой балагурству Бриана.

— Разумеется, — согласился горец. — Но история оттого становится вдвойне поучительной.

— Да, так что же делать с волками? — осведомился все еще недовольный Арриго под общий хохот.

— Согрейте побольше воды, хотя бы в своих кружках. Они у вас не маленькие, — ответил ему барон.

— А дальше? — недоуменно изрек военачальник.

— А дальше я сам, — ухмыльнулся Полагмар, подмигивая Майлдафу. — Маленькая охотничья хитрость.

Военачальник пожал плечами, но воду барону согрели. Волки действительно шастали где-то неподалеку, и пару раз в проеме появлялись их желтые недобрые глаза.

Полагмар достал из-за пазухи пузырек с неопределенно-сероватого цвета порошком и рассыпал малую толику содержимого по кружкам, а затем принялся поглощать жидкость, как губка. Когда последняя кружка была опорожнена, гандер, погладив живот, улегся на постеленные на полу ветки.

— И что? — не понял Серхио.

— Подождем, — невозмутимо отвечал барон.

Ждать пришлось недолго. Вскоре барону пришлось предпринять то же путешествие, что со столь плачевными для себя последствиями недавно совершил Донато. А потом экспедиция повторилась еще и еще раз, и еще неоднократно.

Наконец барон уселся на полу и откинулся на спину с блаженным выражением человека, исполнившего тяжкий долг.

— Вот и все, — облегченно вымолвил он.

— Как это все? — Арриго имел вид человека, коего беспардонно и неумно разыграли. — Что ты делал снаружи?

— То же, что и Донато, только гораздо чаще и понемногу. Теперь волки не подойдут к тебе ближе чем на пять локтей.