Гандер и кхитаец разом перестали грести. Воцарилась торжественная тишь, увенчанная звездной Короной, бриллиантово горевшей в бездонных черных небесах.

— А теперь надо принять какой-нибудь план, иначе будет действительно поздно, — опомнился Хорса первым.

— Думаю, стоит прибегнуть к весьма простой тактике Чжу Цзяо Юня, — предложил кхитаец. — То есть пытаться заговорить пиратам зубы, не слишком уклоняясь от правды.

— Не подойдет, — отрицательно покачал головой королевский поверенный. — Табареш нас, может статься, и выслушает, но курса, положась на наши россказни, не сменит — он, судя по всему, верит только себе.

— Мне вообще неохота попадать на его корабли, — заметил жрец. — Это не первое мое странствие по водам, и везде о Табареше идет дурная слава. А в последнее время, говорят, он якшается с призраками.

— Так что же Вальедо об этом промолчал?! — возмутился Хорса. — А с виду такой доброхотливый!

— Он боялся, — просто ответил Касталиус. — Моряки избегают всякого упоминания о нечисти во время плавания. Вальедо оказал вам великую милость хотя бы тем, что предупредил о колдовских способностях пирата.

— А ты что же, не страшишься морских демонов? — спросил гандер.

— Нимало, — был ответ. — Они все безбожники. Весь экипаж Гонзало, кроме молодого Фрашку. Моя же крепость прочнее любых мечей и недоступна злым козням. Хотя бы и сонмы призраков вились надо мной, смердя и глумясь, и волновали хляби морские, но не устрашусь. Они властны растерзать мое тело, душа же моя останется непоруганной и пребудет в свете.

— Как сказал бы кениг, «мне мое тело еще пригодится», — заметил Хорса. — А что ты можешь против духов, почтенный Касталиус?

— Никакого колдовства, — улыбнувшись светло, развел руками старик. — Все знания наших храмов основаны на постижении природы света, от Митры исходящего. Лучше священных гимнов пока нет ничего.