— Если я — волк, то вы уж точно бараны, — ответил «волк» человеческим голосом.

— Оборотень! — прошептал Бруно и приготовился к смертельной схватке.

— Но соперник на сей раз оказался посерьезнее. Из тьмы сгустился высокий жилистый мужчина в странном одеянии. Мелькнул сжатый кулак, и Бруно, неловко взмахнув руками, повалился навзничь, увлекая за собой Донато, коему невзначай опять угодил веслом по виску.

— Евсевий, да они тут совсем распустились! — изрек мужчина. — Дозора нет, оружие как у мужланов, орут какую-то ерунду. Волков боятся…

Мужчина потормошил испуганного до бледности Бруно.

— Бруно, это ты, что ли? Вставай! Это я, Майлдаф. Где остальные? Все живы?

Бруно только теперь осознал, что перед ним телохранитель Конана. Он сел и, ясно глядя в глаза склонившемуся над ним горцу, четко ответил:

— Все.

— Майлдаф, вот видишь, мы не зря старались, — заговорил приятный густой баритон, и из-за спины горца показался не менее высокий, но гораздо более импозантный молодой мужчина с густой, аккуратно подстриженной бородой, модной прической и правильными чертами аристократического лица. Узрев «благородного», Бруно встал, отряхнулся, как шелудивый пес, приосанился и произнес приветственное слово:

— Месьор Евсевий. Ведь это вы месьор Евсевий? Ага, а я-то все думал, что вы — это и есть месьор Евсевий. Вот как все складно. Месьор Евсевий, у нас тут… В общем, Мегисту нашел такую штуку… Ну, вроде камень. Серый. А на нем всяких… Этих самых… Букв всяких. Я-то неграмотный сам, а Мегисту — он знает. Но ничего не понял, дубина. И боцман наш тоже. То есть, не тоже дубина, но вроде того… Не понял, то есть. Вот мы и хотели, чтобы вы, месьор Евсевий, значит, поглядели. Боцман наш, Серхио, то есть, говорит, что там про золото написано. А прочесть никак. Беда, месьор Евсевий.

Вероятно, Бруно мог бы долго вот так изъясняться, если бы Евсевий не поспешил прийти к нему на помощь с присущим аквилонцу вежеством.