Воин резко повернулся в седле.
- Два часа?!
- Если по прямой, - пояснил Старик. - Но нам придется обходить Гору с востока, и хорошо, если успеем за два дня. Да и... Дорога опасна, господин. Не думаю я, что в человеческих силах ее пройти.
- Ты-то жив, - буркнул Воин, - хотя я слышал, идешь туда не впервые.
- Но мне не нужен Меч.
Через шесть часов они обогнули Гору, и Воин увидел, наконец, дорогу, о которой говорил Старик. Вулканический конус был словно рассечен глубоким ущельем, наклонно поднимающимся к самой вершине. Видимо, когда-то здесь текла лава. Склоны ущелья заросли лесом, как и вся гора, а по дну его струился ручей.
- Что же, - произнес Воин, насладившись картиной, - идем.
- Коня придется оставить здесь, - быстро сказал Старик. - Он не пройдет и десятую часть пути. Привязать его лучше вон под тем уступом - и от дождя защита, и от ветра.
- Это не опасно?
- У подножья Горы нет хищников, - безмятежно отозвался Старик. - Они боятся Дракона.
- Они - животные, - презрительно бросил Воин. - А человеку свойственно побеждать страх. Тем он и отличается от хищников.
- Если бы! - подумал Старик, бредя к скале вслед за Воином. - Если бы человек отличался от животного лишь этим! Как просто все было бы! И как мерзко. К счастью, ты не прав, Воин. На беду ты не прав. На беду себе, и к счастью для людей.
Не доходя до каменной стены, Воин резко остановился, вглядываясь. Старик подошел и стал рядом.
- Что это?! Что это такое?!
Под самой скалой, скрытые между валунами, громоздились кучей седла и сбруи.
- Что это?!
- Я всегда отпускаю коней, - ответил Старик, - и всегда складываю сюда седла. Вас очень много, Воин, и все-таки, никто еще не прошел... Никто.
- Я пройду.
Вскоре над путниками нависли склоны ущелья.
Тропа теперь круто пошла вверх, и Воину часто приходилось останавливаться, поджидая своего провожатого. Тропа петляла, поминутно разделяясь, ложные ответвления уводили в нагромождение лавовых глыб или терялись в буреломе. Один - Воин это прекрасно понимал - он не осилил бы дороги и за месяц. И все же медлительность Старика раздражала его.