– Иди.

Он шагнул в проём.

И словно провалился в пустоту.

Помещение за дверью было по объему гораздо больше того коридора с полосой света, который он только что покинул. Он не видел этого глазами – в помещении царил абсолютный, почти осязаемый мрак – но обнаженное тело, кожа почувствовали пространство, восприняли его феноменально огромным, способным вызвать приступ агрофобии.

– Иди.

Он снова пошёл вперёд, в кромешной темноте, подавляя естественное желание вытя-нуть руки, чтобы не налететь сослепу лицом или грудью на какую-нибудь водопроводную тру-бу. Но команды такой – вытягивать руки – от того, кто шёл позади, не последовало, и прихо-дилось сдерживаться.

Справа раздался короткий и резкий звук, словно струна лопнула. И тотчас несколько го-лосов заговорили одновременно, наполняя пустоту негромким слаженным речитативом на странном тарабарском языке. При этом голоса придерживались определенного ритма произне-сения слов, и создавалось впечатление – чем дальше, тем больше – что они не говорят, а поют.

Впереди шаркнуло, и как бы сам собой зажёгся огонь, выхватив из мрака причудливую конструкцию: тускло отсвечивающий золотом короб, опирающийся на четыре широко расстав-ленные опоры. Более всего эта конструкция напоминала мангал-жаровню: из тех, что можно лицезреть в летний день где-нибудь на пляже у реки Вороны – на них готовят шашлыки или бастурму. Впрочем, и этот короб служил жаровней, но только не для шашлыков.

Огонь – теперь было видно, что это огонь факела – сместился, и, слабо потрескивая, пламя коснулось чего-то, что лежало на дне мангала – какой-то бесформенной чёрной массы. Масса мгновенно воспламенилась, разбросав яркие жёлтые искры.

– Встань на колени.

Он медленно встал на колени в шаге от короба.