—Нетти, Нетти! — возопил он. — Что ты сделала с моими деньгами?! А потом пришла жуткая мысль. Потом ужас и одиночество поглотили его. Потом — боль и разочарование. Ибо, сам того не желая, он нагибался все ниже и ниже, пока его горячее ухо не прижалось крепко и плотно к ее округлой розовой груди.

—Нетти! Тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик .

Пока Смит уходил по ночной улице, Брэйлинг и Брэйлинг-два закрыли за собой входную дверь.

—Я рад, что он тоже будет счастлив, — заметил Брэйлинг.

—Да, — рассеянно отозвался Брэйлинг-два.

—Тебя ящик дожидается, Б-два. — Брэйлинг вел второго за локоть вниз по лестнице в погреб.

—Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал Брэйлинг-два, когда они ступили на цементный пол. — Этот погреб. Он мне не нравится. Мне не нравится в ящике.

—Я постараюсь придумать что-нибудь поудобнее.

—Марионетки должны двигаться, а не лежать. Как бы тебе понравилось почти все время проводить в ящике?

—Ну...

—Никак бы не понравилось. Я функционирую. Меня невозможно отключить. Я тоже живой, и у меня есть чувства.

—Осталось всего несколько дней. Я уеду в Рио, и тебе не придется жить в ящике. Ты сможешь жить наверху. Брэйлинг-два раздраженно махнул рукой.

—А когда ты хорошенько отдохнешь и вернешься, я снова отправлюсь в ящик.

—Продавцы марионеток не предупредили меня, что мне попался образец с норовом, — заметил Брэйлинг.

—Они о нас многого не знают, — сообщил Брэйлинг-два. — Ведь мы — новинка. И мы чувствительны. Мне даже думать противно, что ты уедешь, и будешь смеяться, и полеживать на солнышке в Рио, а мы тут торчи в этой холодине.

—Но я мечтал об этой поездке всю жизнь, — тихо вымолвил Брэйлинг. Он прикрыл глаза и увидел море, и горы, и желтый песок. Воображаемый шум волн отлично успокаивал его. Солнце замечательно грело его обнаженные плечи. Вино было восхитительным.