Перси неопределенно пошевелил в воздухе пустым стаканом.

– Вы лучше расскажите нам, кто он таков, потому что пока мы имеем только имя и рекомендацию. Это и много и мало… не так ли?

Вместо ответа Вилли Загребайло залез в свой старый крокодиловый портфель, который стоял, как обычно, у ножки стола, и достал приятную на вид бутылочку старого коньяка, а так же пару лимонов в пакетике, после чего выразительно посмотрел на Колю Жереха, безмолвно стоявшего под переборкой. Коля моргнул, дернулся всем телом и метнулся к бару за рюмочками.

– Пять, – приказал ему Загребайло.

– Так я… – замялся Жерех, но опытный Вилли пресек дезертирство, указав юноше на свободное кресло:

– Садись и слушай.

Гипеинтендант аккуратно разлил благоуханный напиток по нашим серебряным рюмочкам (купленным, как обычно, Тхором на какой-то гаражной распродаже), раскурил потухшую сигару и ухмыльнулся:

– Тут, ребята, вся хохма в том, что Петя Фугассо с вами вообще хорошо пролетел. У меня есть основания думать, что он никак не предполагал застать вас на поле боя еще живыми. Вы подписались на рейс совершенно случайно, никаких справок он не наводил – а откуда ему было знать, что в экипаже окажется боевой штурманяга, да еще и настоящий мастер своего дела?

Загребайло отсалютовал Тхору рюмкой, и наш гранг с удовольствием ответил ему тем же.

– Можете, кстати, не сомневаться в том, что если б вы не удрали сразу, то Петя добил бы вас, особо не заморачиваясь – в экипажах у него люди отчаянные, почти все скрываются под «творческими псевдонимами» – Крюк, Метла, Стрый и прочие… Уже все понятно, да? По нашим странным законам трогать их вроде как нельзя до тех пор, пока кто-нибудь не учудит государственное преступление, следовательно, свидетелей им оставлять не резон при любых обстоятельствах. Будь моя воля, извел бы я всех этих «охотников на лицензии» под корень, но тогда, боюсь, от пиратов вообще вся торговля встанет. В конце концов, не мы эту практику придумали, не нам ее и отменять.