Конечно же, нет. Масла хватало, чтобы всем намазать на хлеб, и еще оставалось. Лодка не раскачивалась, ничто не разбивалось, все было тип-топ, путь был усеян сплошными розами.
Угу, розами. За исключением парочки шипов по имени Дов и Пиц. В идеальном мире дети Эдвины должны были бы благословлять то «золотое дно», которое для них сотворила их мамочка. А они вместо этого, похоже, только тем и занимались, что пытались сбросить друг дружку за борт. Как они не понимали, что если их распри по поводу разных точек зрения выйдут из-под контроля, то это жутким образом скажется на деятельности «Э. Богги, Инк.»! И где они тогда, спрашивается, окажутся? Разве они умели делать хоть что-нибудь другое? Разве они еще для чего-нибудь на свете годились?
И вновь прозвучало противное «динь!» — сигнал конца связи. Две авторучки тихонько улеглись, завершив свою работу. Держа в левой руке семейную фотографию, правой Эдвина вытащила из ниши в стене листки бумаги с записанным разговором. Просто чудо, как эти листки сразу же не воспламенились у нее в руке, учитывая уровень поистине вулканического жара, с которым протекало общение брата и сестры. Как и во всех предыдущих беседах, перехваченных матерью, Дов и Пиц ухитрились сообщить друг другу о том, что:
A. Он (она) терпеть не может ее (его).
Б. Он (она) не доверяет ей (ему).
B. Он (она) гораздо лучше разбирается в том, как вести семейный бизнес, чем она (он).
Г. Если во вселенной вообще существует справедливость, то настанет такой день, когда он (она) будет иметь власть, чтобы спихнуть ее (его) с насиженного, но напрочь незаслуженного местечка, и тогда наконец все будет так, как надо.