– Значит, такая хреновина, пацаны. Сегодня у нас Рыжий построился последним. И вчера тоже. И на прошлой неделе подгадил нам на линейке. Я с ним базарил-базарил, надеялся, думал, дошло до него, сделает парень выводы. Но ему до лампочки. В общем, хватит чикаться, хватит уговаривать – пора наказывать. Эй, Серега! "Морковку" мне сюда! И поживее!

Серега Ломакин быстро скрутил из вафельного полотенца для ног "морковку" и, предано глядя снизу вверх, протянул Косте. Серега делал "морковки" мастерски. Костя ему однажды показал, как вить – и у Сереги дело пошло моментально. Очень хорошо пошло. Косте даже приходило иногда на ум, что Ломакин уже сейчас готовит себя на Помощника. Конечно, делал он это не в наглую, но Косте иногда казалось, что ведет он себя как-то странно. Будто ему втихомолку что-то обещано. Хотя, если пораскинуть мозгами – вряд ли. Кто может такому сопляку что-то пообещать? В Группе имеются люди и постарше. Вот года через два еще может быть. А сейчас пускай знает свое место.

Костя взял "морковку", слез с тумбочки и вразвалку подошел к Рыжовской койке. Сам Рыжов сидел, вцепившись пальцами в подушку, бледный и растерянный. Да и остальные притихли, как всегда в такие минуты.

– Ну что, Рыжий, сам виноват, добром с тобой не получается. Сам допрыгался. А я ведь предупреждал – от слов перейду к делу. Ты думал, я шучу, да? А я с тобой не шучу, надоело, знаешь ли, шутить. Так что, братец ты мой, ложись на живот. Не бойся, на первый раз много не будет. Хватит с тебя и десяти горячих.

Рыжов встал, виновато посмотрел на Костю и тихо, ни на что уже не надеясь, попросил:

– А может, не надо, а? Я исправлюсь, честно!

– Знаю я твое "честно", – хмыкнул Костя. – Всю Группу подводишь, козел. Ну что, сам ляжешь как положено, или помочь?