— Даже… Я Сонна, дочь Баэлга, — легкий румянец окрасил ее щеки. — Мы шли вместе в горы.

Он вдруг вспомнил, что еще не принял свои таблетки антисексина. Но чувство, которое он испытывал к девушке, ему было не знакомо. Она означала для него больше, чем существо для снятия напряжения, даже больше, чем создательница тела для приверженца Кадра.

Дело, конечно, было серьезнее, чем считал Хорлам!

— Неужели ты не помнишь, как убил краку? — настаивала она. — Как подло было изымать это из тебя!

— Все в порядке, — сказал он. — В конце концов, я получил нечто гораздо большее. Я помню… помню мою первую индоктринацию вместо… ну, скажем, первой рыбной ловли… Да не важно! Вы просто не можете этого понять.

— Как теперь тебя зовут? — спросила она.

— Корэл Ванен.

— Я всегда буду помнить о тебе как о Торреке, — она села на скамью, горько улыбаясь. — Иди же, сядь рядом и расскажи мне что-нибудь о своем народе.

Он так и сделал. То были, главным образом, урок астрономии, маленький экскурс в историю со времени гибели Империи и лекция о Новой Империи в будущем. Он говорил сухим, лишенным окраски голосом и смотрел прямо перед собой.

— Да, — наконец произнесла она, — снова сделать всех людей братьями — достойная цель. Я думаю, Думетдин будет рад заключить с вами союз.

— Союз? — он запнулся. — Это не совсем то… мы думаем не об этом.

— Нет? А о чем же?

Его обучали только водить космические корабли и управлять в битве одной из маленьких Лодок, входящих в состав большого Флота, и Ванен все объяснил Сонне со своей точки зрения.

Она сидела, не шевелясь.

— Это, конечно, к лучшему, — сказал он.

Она встала:

— Уходи.

— Что? Но я же объяснял…

— Я знаю, что не могу убить тебя. Но уходи, прежде чем я оскверню свои руки, пытаясь это сделать!

— Послушайте… в ваших собственных интересах… все люди должны быть преданны Кадру…