— Убедился? — спросил Тий. — Пространство уже не пустое, и прибор показывает время этого шара, потому что своего, собственного, времени у пространства нет.

— Вот еще одно доказательство, — сказал Той и взмахнул руками: металлический шар стал удаляться от нас все быстрее и быстрее; мы догнали его и помчались рядом с ним, и я заметил, что стрелка его циферблата почему-то уже не бежит, а идет — ход времени движущегося шара замедлился.

— Отчего так? — спросил я.

— Трудно сказать, — ответил Тий. — Может быть, потому, что часть времени уходит на поддержание движения, и превращение причины в следствие внутри шара и на его поверхности происходит медленнее…

— Похоже на правду, — сказал я. — Но в Природе все движется с разными скоростями.

— Ну да! — воскликнул Тий. — Значит, общее время Вселенной есть как бы смесь собственных времен всех космических тел, находящихся в ней. Потому-то мне так трудно определить среднее время Вселенной…

— Жаль, что я не могу увидеть движения галактик, — вздохнул я, — Все они издали такие маленькие — эти спирали, что кажутся еле живыми, почти неподвижными…

— Пожалуйста! — обрадовался Тий. — Вот, возьми волшебный Бинокль Времени… Это я его придумал…

Он подал мне бинокль — с виду обыкновенный. Я приставил его к своему прозрачному шлему, придвинулся лицом, и… все галактики вполне зримо закружились, во-первых, каждая вокруг своей оси, а во-вторых, все вместе вокруг центра Вселенной, скрытого где-то в ее глубине.

Воистину волшебное зрелище! Одни галактики вращались медленно, другие — быстро, а когда я подкрутил регулировочное колесико бинокля, то совсем отчетливо увидел, как от небольшой быстрой галактики оторвалась звезда — даже с четырьмя планетами! — и вскоре притянулась соседней галактикой, более медлительной.

Тем же путем, то есть через колечко Тоя, мы благополучно возвратились в «Урах», в место нашего знакомства.