Однако он не стал давать волю своим мыслям и эмоциям. Когда-нибудь он сможет участвовать в проектах по освоению других планет. Пока же не стоило забывать, что за свою работу на Дилбии он получит соответствующую оценку. Эта оценка не будет высокой, если он сразу же начнет ненавидеть громадных медведеподобных туземцев и все с ними связанное. По крайней мере, подумал он, у дилбиан есть чувство юмора — судя по именам, которые они давали друг другу.

Последнее соображение, однако, не столь обрадовало его, как можно было бы ожидать. Это напомнило Биллу кое-что из того, что сказал ему офицер в космопорту на Арктуре-3, где его первоначальное назначение было отменено и выдано новое. Офицер — высокий, худой, словно щепка, с длинным носом — отнесся к отзыву Билла с проекта Денеб-17 значительно спокойнее, чем сам Билл.

— О, конечно, — весело сказал офицер, — когда вы окажетесь там, вы обнаружите, что сами получили дилбианское имя...

Билл нахмурился, пытаясь вспомнить. Единственный раз в прошлом, когда ему пришлось столкнуться с прозвищем, был не слишком удачным. В команде по плаванию в школе он так и не сумел привыкнуть к прозвищу «Обезьяна», полученному вовсе не из-за каких-либо обезьяньих черт в его открытом и заурядном лице под шапкой черных волос и не из-за его не слишком мускулистой, коренастой фигуры. Прозвище возникло потому, что он единственный в команде обладал неким подобием растительности на груди. Билл решил про себя, что ему не следует снимать рубашку в присутствии дилбиан в течение ближайших двух лет — на всякий случай. Конечно, подумал он, у них все тело покрыто волосами...

В челноке раздался мелодичный звонок, сигнализировавший о посадке. Билл выглянул в иллюминатор рядом со своим креслом позади пилота и увидел, что они медленно опускаются на средних размеров лужайку среди вспаханных полей, перемежавшихся рощами, — примерно в полумиле от строений, которые, вероятно, и были селением Мокрый Нос. Он посмотрел вниз, ища взглядом Гринтри или его помощницу, но не увидел ни одной человеческой фигуры. Собственно, там вообще не было ни одной фигуры. Где же комитет по встрече?