Дама Изабель пожала плечами.

— У меня весьма приличное состояние; какой толк от него будет, когда я умру?

Против такого аргумента спорить было глупо. Однако, являясь самым ближайшим родственником своей тетки, Роджер рассматривал себя как ее наследника, и деньги, которые она собиралась спустить на столь экстравагантное мероприятие, он вполне мог воспринимать как уже свои.

— Вероятно, мы можем надеяться даже на прибыль, — бодро заявила дама Изабель. — Я вовсе не собираюсь ограничиться выступлениями только на Рлару. Я твердо уверена в универсальности музыки, а рассказ мистера Бикля об этих мохнатых существах, которые слушали его магнитофон, тронул меня до глубины души.

Роджер хотел было что-то сказать, но потом решил, что лучше промолчать.

— У меня очень далеко идущие идеи, — продолжала дама Изабель. — Мы все признаем, что у жителей дальних планет зачастую нет музыкального восприятия подобного нашему; и, тем не менее, любое наше начало, любая искра, которую мы сумеем разжечь, могут привести к очень драматическим музыкальным событиям. Разве сам мистер Бикль не высказывал предположения, что, может быть, именно среди таких существ и зародится новая музыка будущего?

— Мне казалось, что ты считаешь мнение мистера Бикля слишком поверхностным, — тоскливо заметил Роджер.

— У каждого есть своя собственная точка зрения. По крайней мере, мистер Бикль говорит, основываясь на своем обширном исследовательском опыте, в то время как такие господа, как мистер Торп и мистер Сиборо, все свои познания выудили друг у друга. Роджер недовольно хмыкнул.

— Я бы ни на йоту не доверял мистеру Адольфу Гондару. Что вы вообще знаете о нем?

— Я знаю, что он должен во всем мне помогать, в противном случае он не получит ни пени из того, что заработал. А раз уж мы затронули вопрос о заработках, то, по-моему, для тебя настало время подыскать себе какое-нибудь занятие. Вчера мне звонили и просили уладить дела с кое-какими твоими счетами. Я довольно либерально отношусь к твоему поведению, но такую расточительность нахожу трудно объяснимой…