Помощник прокурора повернулся к Пат.

– Что вы на это скажете, миссис Стен?

– Он лжет, – заявила она. – Можете не сомневаться: он лжет.

– Опять двадцать пять...

– Я не знала никакого Лила Кери. И никогда раньше его не видела. Я увидала его впервые, когда пришла в себя в его квартире, совершенно голая и больная.

– И вы продолжаете настаивать на своем, хотя есть свидетельства обратному?

– Да.

Пат вновь уставилась на меня сквозь слезы. Я больше не знал, как держать себя. Все доказательства налицо, но она-то не из таких. А если все-таки из таких? Кровь бросилась мне в голову. В сущности, я совершенно не знал, чем она занималась после полудня и вечерами, когда я работал.

Распухшие губы Пат снова задрожали. Она опустила глаза. Ее грудь бурно поднималась и опускалась в такт дыханию.

Хаверс закурил сигарету.

– Последний вопрос, сержант... Как вела себя миссис Стен, пока вы ждали наряд?

Жиль положил свою записную книжку в карман.

– О! Как все женщины, когда слишком много выпьют. Временами была неподвижна, потом неожиданно приходила в себя. Она пыталась оттолкнуть нас, кричала, что ей нужно вернуться домой, чтобы накормить Германа обедом. Но, должен сказать, ничего грубого она не говорила.

– Спасибо, – проронил Хаверс. – Это все, сержант... как вас там?

– Жиль, – терпеливо напомнил тот.

Хаверс пересек кабинет и подошел к Пурвису и ко мне.

– Я вас покидаю, – сказал он Джиму. – Постарайтесь вести дело как можно деликатнее: это в наших же интересах. – Затем он снизошел до меня. – Я очень огорчен, Стен. По-моему, ее виновность не вызывает сомнения. Я считаю, что будет лучше, если вы уговорите ее признаться. Тогда она хоть не вызовет недовольства судей и присяжных.