Крака не заметил, вылезшего из пропасти Билла. А зря. Билл достал лучемет и поставив его на среднюю мощность навел на Краку.

- Эй ты, мешок с отрубями. Погоди минутку. Разговор есть, - окликнул он его.

Билл был настроен серьезно. Он пока еще не придумал какую смерть выберет для Краки, но то, что он непременно убьет его - это он знал наверняка. Слегка подергивающийся ствол лучемета черным зрачком смерти смотрел в единственный широко раскрытый глаз Краки. Палец Билла, нервно поглаживающий курок, недвусмысленно говорил о том, чем должен закончиться их разговор.

Длинный свист, который лингвоанализатор перевел как "Вот это да! Так тебя не съели?!" был ему ответом.

- Нет, не съели! А вот тебя наверняка съедят. По крайней мере я сделаю все возможное чтобы это случилось.

Билл начал обходить Краку сбоку, стараясь оттеснить его от чащи и подогнать к краю пропасти. Крака разгадал замысел Билла и попытался спастись бегством, резко метнувшись в сторону. Но сноп огня, вырвавшийся из лучемета преградил ему путь. Крака шарахнулся в другую сторону. И снова бушующее пламя остановило его. Справа и слева от Краки дымилась обугленная земля спереди стоял хмурый Билл с лучеметом в руках, настроенный весьма недружелюбно, а сзади... сзади была пропасть. Билл поднял с земли лиану с привязанной к ней сбруей и кинул ее Краке.

- Одевай! - приказал он.

- Моя не надо одевать. Моя надо дергать, - перевел лингвоанализатор плаксивое щебетание Краки, единственный глаз которого, и без того огромный, казалось совсем вылез из орбит.

- Ничего, я за тебя подергаю. - Молния, опалившая почву у самых ног Краки подтвердила серьезность намерений Билла.

Крака стоял уже на самом краю пропасти. На его темно-фиолетовой коже выступили капельки пота. Солнце красиво играло своими лучами на этих капельках, отчего они переливались всеми цветами радуги. Крака даже как-то убыл в размерах. Он теперь напоминал сморщенный от старости гриб. Биллу стало немножко жалко его и он хотел было оставить его в живых, но вспомнил о том, что произошло несколько минут назад с ним самим, а часом раньше с Максом Лернером, который наверняка окончил свою жизнь в желудках ненасытных грийоргий, съеденных тем же Кракой, и гнев с новой силой обуял его. Он направил лучемет в грудь Краки.