Я сказал это более лукаво, чем сам намеревался.

– Все же, наверное, надо было тебе написать, – она быстро повернулась ко мне и хихикнула. – Вот только адреса у тебя нет.

– В конце концов, всегда есть адрес конторы Гильдии.

– В последний раз, когда я видела твой стол, он был завален на шесть метров письмами, на которые ты не ответил.

– А я никогда не умел поддерживать порядок на письменном столе. Врожденное омерзение ко всякой бумажной работе.

– Ну, все же... – казалось, она сама не знала, как продолжать беседу дальше. У меня же не было никакого представления, как ей в этом помочь. Поэтому я встал и сказал, что собираюсь поставить кофе. Она отклонила предложение присоединиться.

А я пошел в кормовую кабину, поставил кофеварку, потом уселся в крохотную столовую нишу и хорошенько подумал над всем этим.

– Похоже на то, что она подкинула тебе Времянку, сынок, – прошептал мне в ухо Сэм по тайной связи. – Или, мне бы лучше сказать, что мы вот-вот войдем во Времянку.

– Угу, – пробормотал я. Я все еще думал. Парадокс времени дает вам очень небогатый выбор – или, наоборот, слишком много выборов, – все зависит от того, как на это посмотреть. Как бы я на это ни смотрел, мне такие штуки не нравились. Я провел так довольно много времени, сидя за столиком в кабине, думая над самой проблемой с омерзением. Вообще-то, я сам не знал, сколько времени вот так сижу, пока голос Сэма не прозвучал из усилителя кабины:

– Впереди таможенный контроль, налоговая инспекция.

Я отправился обратно в кабину и пристегнулся на сиденье водителя. Женщина свернулась на одном из задних сидений, закрыв глаза, но открыла их, пока я пристегивался. Я велел ей сделать то же самое. Она подошла ко мне, уселась в сиденье стрелка, как мы его называем, и послушно выполнила приказание.

– Порядок, Сэм, – сказал я. – Дай мне скорость приближения.

– Один-один-два-запятая-шесть-девять-три метра в секунду.