Я был еще далеко от цели, когда начал посылать, без особой надежды, вызов своим передатчиком. К моему удивлению, я получил немедленный ответ.

Непрерывные волны разбились на последовательности импульсов, повторяющихся снова и снова. Даже Макс ничего не мог сделать с сообщением; возможно, оно означало «Кто ты, черт тебя возьми?» – что было не по зубам даже самой интеллектуальной переводной машине.

Час за часом сила сигнала возрастала; случайно, просто для того, чтобы дать им знать, что я неподалеку и слышу их громко и отчетливо, я решил попытаться отправить их сообщение обратно в направлении, откуда оно пришло. И во второй раз меня ждал огромный сюрприз.

Я ждал их – кем или чем бы они не были – переключившись на голосовую передачу, как только я оказался в зоне уверенного приема. Они делали в точности тоже самое; чего я не ожидал, так это человеческого голоса, говорившего без ошибок, но на непонятной мне разновидности английского. Я едва мог понять одно слово из десяти; другие были либо совсем неизвестны, либо так искажены, что я не мог их узнать.

Когда первые слова донеслись из громкоговорителя, я понял правду. Это была не чужая, а гуманоидная раса, интересная и хорошо сохранившаяся, на расстоянии, доступном одинокому разведчику. Я установил контакт с одной из потерянных колоний Первой Империи – пионеров, которые покинули Землю в ранний период межзвездных исследований, пять тысячелетий тому назад. Когда империя пришла в упадок, большинство таких изолированных групп погибли или вернулись в варварство. Здесь, похоже, была одна из выживших рас.

Я ответил им медленно и такими простыми английскими словами, какие только мог вспомнить, но пять тысяч лет слишком долгое время для любого языка и настоящее общение было невозможно. Насколько я мог судить, они стремились к контакту с удовольствием. Это случается не всегда; некоторые из изолированных культур, вышедших из Первой Империи, страдают сильной ксенофобией и реагируют почти истерично, когда узнают, что они не одни в космосе.