Коммодор задумался, затем продолжал:

– Офицер, командующий кораблем Патрульной Службы вдали от места базирования, является последним из абсолютных правителей, потому что остановить его может только он сам. Он бывает по долгу службы в местах, где не существует иной власти. Только он должен представлять собой закон и господство разума, справедливости и милосердия. Более того, членам Патрульной Службы – как поодиночке, так и всем вместе – дано самое ужасное оружие, самая страшная сила, которая может принудить или уничтожить, превозмочь любую другую известную нам силу: и вместе с этой силой им доверено сохранять мир в нашей Солнечной системе и защищать гражданские нрава народов, ее населяющих. Члены Патрульной Службы – это солдаты свободы. Недостаточно быть умным, смелым, умелым: те, кому доверена эта ужасная власть, и каждый из них должны владеть безукоризненным чувством чести, самодисциплины, не дающей проявиться честолюбию, тщеславию или жадности, уважать права, свободу и достоинство всех существ и иметь несгибаемую волю, направленную на торжество справедливости и милосердия. Этот человек должен быть подлинным рыцарем.

Коммодор смолк, и в огромном зале воцарилась абсолютная тишина. Затем он произнес:

– Пусть те, кто готовы принять присягу, построятся для переклички.

Курсант, выполнявший роль адъютанта, вышел вперед.

– Адамс!

– Э-э, здесь, сэр! – Кандидат поспешно перешел на другую сторону зала.

– Акбар!

– Здесь!

– Альварадо!

– Здесь!

– Андерсон, Питер…

– Андерсон, Джон…

– Анжелико…

Наконец курсант произнес:

– Дэйна… Делакруа… Доббс… Додсон!

– Здесь! – выкрикнул Мэтт тонким голосом, однако никто не засмеялся. Он поспешил на другую сторону зала, встал на свое место и замер в ожидании.

Перекличка продолжалась:

– Эдди…

– Эйзенхауэр…