– И в этом я торжественно клянусь. Да поможет мне Бог, – закончил коммодор Аркрайт. Мэтт повторил его слова и услышал, как вокруг прозвучали те же слова на десятках разных языков. Коммодор повернулся к стоящему рядом курсанту.

– Дайте команду разойтись, сэр, – сказал он.

– Так точно, сэр! – Курсант посмотрел на ряды кандидатов, принявших присягу.

– После команды разойтись, – громко произнес он, – всем повернуться направо и направиться к выходу. Не нарушать строя, пока не покинете зал. Разойтись!

Сразу после команды зал наполнился звуками музыки; новые курсанты направились к выходу в сопровождении марша «Долгая вахта» Космической Патрульной Службы. Когда последний скрылся за дверью, музыка стихла.

Коммодор подождал, пока юные курсанты не вышли из зала, и повернулся. Его адъютант, затянутый в черный мундир офицера Патрульной Службы, тут же появился рядом, а курсант, временно исполнявший обязанности адъютанта, быстро отошел в сторону. Коммодор Аркрайт окликнул его.

– Одну минуту, мистер Барнс.

– Слушаю, сэр.

– Вы готовы к представлению на офицерское звание?

– Думаю, что не готов, сэр. Пока не готов.

– Вот как? Ну что ж, зайдите ко мне, когда будете готовы.

– Так точно, сэр. Спасибо.

Коммодор повернулся и быстрыми шагами направился к двери рядом со сценой. Возле него шел адъютант, касаясь рукавом его локтя.

– Ну, Джон, что вы думаете о них? – спросил коммодор.

– Прекрасные парни, сэр.

– Я тоже так думаю. Молодость, задор, юношеские надежды. Но скольких нам придется отсеять? Это очень грустно, Джон: мы берем юношу и меняем его жизнь так, что он перестает быть обычным членом общества, затем выбрасываем его как непригодного. Ведь это жестоко!

– У нас нет другого выхода, сэр.

– Действительно, мы не можем поступать иначе. Вот если бы у нас был волшебный пробный камень… Передайте на космодром, что я хочу взлететь через тридцать минут.