ОТ АВТОРОВ
Дорогой читатель, не ищи в этой книге научной фантастики! В отношении физики, астрономии и бравых космо-десантников это чистой воды пародия. В отношении микробиологов — суровая правда жизни..
— Купил бы ты, Стасик, корабль,— сказал Вениамин Игнатьевич, помешивая ложечкой в чашке с чаем — черным, крепким, душистым.
Станислав Федотович подавился лимонной долькой (кидать ее в кипяток он почитал кощунством — все витамины гибнут и вкус чая напрочь забивается). От брызнувшего в горло кислого сока аж слезы на глазах выступили.
— Венька, да ты знаешь, сколько он стоит?!
— Смотря какой,— рассудительно заметил Вениамин.— На круизную яхту, понятное дело, не хватит. А вот на транспортник списанный, года эдак тридцатого — сорокового,— запросто. У тебя ведь остались друзья на военных базах?
— Зачем мне эта гора ржавчины?!
— Сделаешь рейс-другой — отполируешь. Потом движок заменишь. Добавочные сопла поставишь. Лет через десять, глядишь, и до яхты дело дойдет. А главное,— Вениамин неодобрительно окинул взглядом холостяцкую квартиру с обширными месторождениями грязных тарелок и кружек,— занятие у тебя появится получше, чем целый день перед компьютером сидеть да голубей по паркам прикармливать. Тебе ж всего сорок семь, мужчина в самом расцвете сил!
— И пенсии,— съязвил друг детства.
— Ну, голубчик, ты же сам вечно шутил, что специально такую профессию выбрал, чтобы уже в сорок на покой уйти,— рассмеялся Вениамин. Он был ровесником «Стасика», но докторов отпускали на пенсию только в пятьдесят пять. Впрочем, этот и в шестьдесят вряд ли уйдет — фанатично влюбленный в свою работу терапевт-диагност, на которого молилась вся третья больница. Консультироваться к «самому Бобкову» прилетали даже с других планет.
— Так ведь не зря правительство нам такой срок установило,— вздохнул отставной космодесантник.— Сорок семь, а чувствую себя на все семьдесят. Глянь, голова уже наполовину седая!
— А наполовину — еще русая! — По поводу собственной седины Вениамин вообще не заморачивался, на белобрысой голове ее почти не было видно.