Шум, похожий на пулеметную очередь, заглушил его последние слова: это стучал дождь по крыше машины. В одну минуту на все вокруг опустился черный и плотный занавес. Они ушли как раз вовремя. Лужа перед кабинетом Ле Вьена должна была сейчас принять просто фантастические размеры.

- Куда вы едете? - спросил Цански.

- Повидать вашего друга Чана, журналиста. Я звонил ему, и он ждет меня в баре "Континенталя".

"Форд" сбросил скорость, проезжая перед огромным количеством мешков с песком и заграждений ощетинившихся дулами пулеметов блокгаузов.

- Главный район корейцев, - заметил Цански. - Во время событий "Тет" они сломали здесь себе зубы. Если бы вьетнамцы были такими, как они...

Корейская твердыня исчезла в пелене дождя. Как понял Малко, Сайгон был разделен на отдельные укрепленные участки. Это придавало ему вид осажденного города.

Наконец они достигли авеню Ле-луа и вскоре подъехали к "Континенталю". Двое часовых дежурили у здания Палаты депутатов - единственного административного здания в Сайгоне, у которого не было блокгауза.

* * *

Своей козлиной бородкой он напоминал Хо Ши Мина. Его маленькие хитрые глазки прищуривались до такой степени, что их почти не было видно. Малко вынужден был наклониться над столом, чтобы слышать его малопонятное бормотанье. В лучшем случае, он улавливал лишь одно слово из четырех.

С горьким смехом Чан признался:

- Я немного прогнил, но во Вьетнаме нужно немножко прогнить, чтобы прожить долго.

Несколько минут назад Малко легко нашел его. Терраса "Континенталя" была почти пуста. Своим страдающим видом, Чан невольно вызывал чувство жалости. В настоящий момент его сотрясал сильный кашель.

- Что вы думаете о смерти полковника Митчела? - спросил Малко.

До этого момента Чан объяснил ему, как он зарабатывает на жизнь, продавая всем понемногу разные сведения и организуя встречи. Он умолчал о том, какого рода были эти встречи.