Вьетнамец кашлянул.

- Случившееся грустно для него.

Это была ничем не прикрытая отговорка.

- В акции могли быть замешаны многие люди. Американцев здесь не любят, - дипломатично ответил, наконец. Чан. - Буддисты, вьетконговцы, ЦРУ... Возможно, это никогда не станет известно. Сегодня еще мало кто знает даже то, кто убил Дьема.

Малко сгорал от желания поговорить с ним о своих подозрениях в отношении полковника Тука... Чан оказался в курсе многих вещей, но говорить с ним откровенно было преждевременно. Ведь Чан работал для многих людей. И Малко удовольствовался тем, что рассказал про свой визит в полицию.

- А! Значит, вы познакомились со скорпионом?

- Скорпионом?

- Так называют полковника Тука. Его недруги, разумеется.

Глаза Чана мерцали под очками.

Малко продолжал свой рассказ.

Внезапно Чан перебил его, засмеявшись едким и насмешливым смехом:

- И они его не пытали? - спросил он.

- Я ничего не заметил.

Голос вьетнамца понизился еще на один тон. Малко совсем нагнулся над маленьким столом.

- Он ведь был ранен, не так ли?

- Да.

- И у него еще была повязка?

- Да.

Чан откровенно рассмеялся.

- Это первая вещь, которую они снимают. Потом они погружают в рану маленькие палочки или напускают туда красных муравьев. Выбор зависит от вкуса допрашивающего. В специальном блоке любят красных муравьев.

- Но он был у них всего несколько часов.

Чан покачал головой, словно удивляясь такой наивности Малко.

- Это еще ничего не значит. Там сразу же приступают к делу и начинают обрабатывать человека, как только он попадет к ним, когда человек не успел еще осознать обстановку, когда ему еще страшно. Я знаю... я там был...

- Вы?!

- Шесть месяцев. Во времена Дьема. Это было очень страшно. У меня есть друзья, которые находятся там и сейчас. Иногда их выпускают оттуда, и они рассказывают... Так что, если в полиции ничего не предприняли с этим убийцей, значит они не хотели, чтобы он заговорил... Наверное, они его вообще ни о чем не спрашивали.