– Да прекратите! – в голосе капитана прорезались слезливые нотки. – Какие родственники?! Какой, на фиг, обелиск?! Нам, между прочим, два прыжка еще без штурмана считать, а я и так за пилота!

– Мы заметили, что ты за пилота! – не удержался Рябтсев, но все же снова похлопал кэпа по плечу. – Пойдем займемся ими. Но обелиск какой-нибудь надо. Камней тут много, придумаем.

Для посадки Гаррисон выбрал ровное, безопасное базальтовое плато, и камней тут действительно хватало. Ветры попусту гоняли по лишенной жизни планете песок, но случались здесь за миллиарды лет и землетрясения, и извержения вулканов, и всякие прочие камнеобразования. Подумав о возможных стихийных бедствиях – а почему бы нет, если уже двое мертвы без всяких на то причин, а корабль лежит на боку? – капитан и правда захотел выпить. В таком рейсе может тряхнуть в тот самый момент, когда Морган подвесит «FL-14» на тросах.

– Рябтсев, а ты хорошо все продумал?

– Насколько мог, ты же мне пить запретил. Илай погиб, спасая Огински, во время падения корабля. Оно ведь произошло не сразу после посадки, верно? – Рябтсев подал из корабля первый труп, замотанный в пленку. – Принимай!

– Здесь? – растерялся Гаррисон. – Он же в трюме погиб!

– Мы замыли кровь. А обработать его лучше снаружи. Надо, в общем, поломать ему ребра, а в дыру загнать крепежную стойку. Сейчас принесу, мы с Огински выбрали одну – с ней и похороним. Смысл в том, – Рябтсеву доставлял огромное удовольствие тот факт, что капитану разговор не нравился, – что эта штука пробила ему грудь насквозь. И застряла. Чтобы ее достать, мы слегка порезали тело бластером. Вот это мы и проделаем: сперва загоним, потом вырежем. И ребра поломаем. Это просто.

– Не сомневаюсь, – буркнул Гаррисон. – Только на трупе будут следы бластера теперь… Это не слишком… А, ладно! Что с Вальдшнеп?

– А ничего – она просто была в корабле, когда он упал, и погибла. Зачем теперь-то из нее героиню делать? Теперь ты герой – капитан заменил собой и пилота, и штурмана!