Дальше Морган забористо выругался, потому что настроение его резко изменилось. Одна из каменных пирамидок, та, что скрывала тело Илая, развалилась. Зачем-то пригнувшись, подвыпивший инженер огляделся. Кто мог это сделать на безжизненной планете? Разве что они за пьянкой не заметили землетрясения… Однако Морган все время разливал и этот вариант отверг – его не качало.

– Тебе не лежится, Илай? Ты не упокоен?.. Эх, надо, надо было поставить крест! – Морган, достав бластер, осторожно приблизился.

Еще два камня, один за другим, скатились вниз. Их что-то выталкивало. Приглядевшись, инженер увидел, что камни покрыты чем-то вроде плесени. Трогать ее он побоялся, а вместо этого вернулся к кораблю, задраил люк, как следует выпил и лег спать там же, на ящиках с грузом.

Именно по этой причине возвратившемуся Огински пришлось провести несколько часов снаружи – из «Фели» ему просто никто не отвечал. «По трюму» очень повезло: падая с обрыва, Чен не повредила баллоны с кислородом, в противном случае Гаррисон проснулся бы, имея уже четыре трупа. Тем не менее Огински не раз мысленно попрощался с жизнью, и дело было не только в кислороде.

Когда похмельный, пребывающий в глубочайшей депрессии капитан открыл люк и вышел, «по трюму» неподвижно сидел в тракторе, положив на колени бластер, и любовался мрачным, серым рассветом планеты Илай. На появление Гаррисона он не отреагировал никак.

– Эй, Огински, я с тобой говорю! – Капитан потряс суперкарго. – Проверка связи, эй!

– Ты видел могилы?

– Что?.. – Гаррисон растерянно обернулся. Даже отсюда он видел, что каменных пирамидок больше нет. – Ты зачем это?..

– Это не я. – Огински встал, потянулся, насколько позволял скафандр. – Кто-нибудь еще жив?

Капитан попытался почесать голову, ушиб палец и только теперь заметил пустой скафандр рядом с «по трюму». Он схватил его и рассмотрел, будто пытаясь найти в нем Чен.