– Думаю, это касается всех, – усмехнулся Гаррисон. – А чего ждать? Тварь ест нас изнутри.

– Ну, ты уж скажешь: тварь! – обиделся Морган. – Это жизнь. И ничего плохого нам она пока не сделала. Наоборот, вон как красиво! Я вот смотрю и думаю: до чего мы мерзкие паскуды по сравнению с травой, скажем. Она никого не убивает, не обманывает, не ворует…

– Так мы заражены? – дошло до Огински. – А если… там, в аптечках покопаться?

– Делай, что хочешь, только сначала поднимем корабль!

«По связи» первым зашагал к уже наполовину скрытым под травой тросам и лебедкам. Морган посмотрел на капитана, тот пожал плечами.

– Я в спасение не верю, но если Рябтсев так хочет… Какая разница?

– Но Чен сказала, что сейчас взлетать нельзя! – встрял суперкарго.

– Когда взлетать и взлетать ли вообще, решу я. А пока можно просто приподнять нос, чтобы это вообще можно было сделать.

Морган спорить не стал, хотя Гаррисон ждал от него возражений. Суперкарго тоже взялся за дело. Удивительным образом, несмотря на плохое самочувствие и более чем суточное голодание, работа спорилась. Лишь когда солнце Илая почти закатилось, а нос корабля с помощью хитроумной системы лебедок и домкратов поднялся градусов на пятьдесят, Гаррисон понял, что они трудились целый день. И никто не жаловался на усталость. А вот теперь мышцы будто проснулись.

– Нормально, я взлечу! – сказал он.

Будто дождавшись команды, все трое его подчиненных буквально рухнули на траву.

– У меня сейчас руки отвалятся! – простонал Огински. – Что оно с нами делает? Мы ведь даже словом не перебросились! Пить хочется, я у себя из фляги все высосал.

– Иди на «Фелю», попей, – меланхолично предложил Морган. – Очень красивый закат. Смотрите, как кустиков стало много! А сердцевинки у них зеленые.