– А еще на траве капли. Очень мелкие, но вам должно быть видно. Морган провел перчаткой по траве и поднес ее к камере.

– Она конденсирует воду из атмосферы, – предположил Рябтсев. – А откуда еще? Чен говорила, вода здесь есть, но не на камнях же. В трупах была вода, но ее бы не хватило на такой рост… Капитан, мы должны улететь.

– Идем, – вдруг решился Гаррисон. – Идем, займемся кораблем.

У шлюза они встретили Огински. Суперкарго был мрачен.

– Ночью со мной говорила Чен. Мертвая Чен.

Капитан и связист промолчали. Собиравшийся их удивить Огински рассердился.

– Мертвая! Со мной говорила мертвая, и я не спал, и я был не пьян, как вы, закрывшиеся на корабле и едва не отправившие меня на тот свет!

– Это была не Чен, – спокойно сказал Гаррисон. – Что нам передали?

– В каком-то смысле, вполне возможно, что и Чен, – поправил его зануда Рябтсев. – Ну, в том самом смысле, в котором мы – это мы. Если я доступно выражаюсь. Огински, идем с нами, надо готовиться к взлету.

Но суперкарго по-прежнему стоял на пути.

– Она сказала, что взлетать нельзя. Слишком рано – мы все погибнем, если взлетим. Она очень добрая после смерти, совсем на меня не сердилась.

– Ему, как ты это ни называй, просто нужен еще корм. – Рябтсев обращался к капитану. – Но смысла никакого – нас тоже надолго не хватит. Так что надо лететь, может быть, нас еще можно вылечить.

Капитан отстранил суперкарго и шагнул к скафандрам. Все трое молча облачились и вышли на поверхность Илая. Солнце поднялось достаточно высоко, и в его свете серая трава, устилавшая всю поверхность вокруг «Фели», переливалась удивительно красивыми оттенками.

– Дух захватывает! – сказал Огински, и все поняли, о чем он.

К ним подошел Морган.

– У меня на анализаторе процент кислорода уже пять и две. Содержание углекислоты тоже растет. А там, прямо на камнях, пробивается кустарник. Быстро, глазом видно. Из тех ростков – они раскрылись. И еще… Мне показалось, там кто-то ползает, в траве. Очень мелкие такие червячки, что ли… Но они прозрачные, а я что-то неважно себя чувствую.