Он проснулся и некоторое время старался уснуть опять, уж очень хотелось дойти. Но постель под углом в пятьдесят градусов к вертикали – не самое удобное ложе, если только усталость не валит тебя с ног. Он оделся, умылся и прошел по опустевшему кораблю в рубку. На экранах колыхалось море кустарника, оно простиралось до самого горизонта.

– Ты и ночью растешь! – удивился Гаррисон. – Буду звать тебя Илай. И планету тоже. И себя, может быть.

Самочувствие было прекрасным, вот только есть все еще не хотелось. Он попробовал откусить кусок от галеты и с отвращением выплюнул. Что это должно было значить? Он не знал. Его дело – водить корабли от звезды к звезде, а еще точнее – следить за экипажем, который их водит.

– Тоже мне, интересная жизнь! – усмехнулся Гаррисон. – Нет, прошлого не жаль. Хотя мои ли это мысли?

Вошел Рябтсев, комбинезон висел на нем мешком, но в целом «по связи» выглядел лучше, чем обычно.

– Видел, что там творится? А процент кислорода вырос за пятнадцать. Морган грозился попробовать дышать.

– Зачем? Немного подождать осталось. Но как это происходит?

– Не знаю. Может, бактерии всякие, вроде нанороботов, а может, она химические элементы из атомов как хочет, так и конструирует. Или вообще частицы из вакуума создает.

– Не она, – поправил капитан, – а он. Мы будем называть его Илаем.

– Илаем? – Рябтсев пожал плечами. – Ну да, логично. Не зря погиб наш молчаливый друг. Скажи пожалуйста: взлетать здесь надо на втором режиме, да? А так как одной дюзы нет, выставить баланс на три и просто сразу после отрыва выдать форсаж, верно я рассуждаю?

– Ну, в целом, да. Ты что, обучался всю ночь?

– Похоже на то, – серьезно кивнул Рябтсев. – Проснулся – и знаю, как пилотировать. Вот только, подозреваю, Илай дал мне твои знания, так что пилот я так себе. Не обижайся. Но взлететь смогу не хуже тебя… А что удивительного? После всего предположить, что мы включены в единую информационную систему – плевое дело.