Гаррисон, подумав, согласился. Если бы с утра Рябтсев обнаружил в себе способность летать вообще без корабля и крыльев, это тоже было бы не слишком странно – после всего, что они видели. Илай тот еще фокусник.

– А что касается твоих слов насчет мыслей… – Рябтсев осторожно забрался в кресло и пристегнулся, чтобы не вывалиться. – Ну, твои это мысли или не твои… Я тоже вчера много думал об этом. Знаешь, если мысли в моей голове – значит, это мои мысли. Не важно, как они возникли. Я вот когда-то читал об одном паразите хитром. Он живет в крысе, а потом ему зачем-то надо попасть в кошку. Не помню зачем. Так этот гад выделяет какую-то пакость, которая стимулирует у крысы выработку гормона смелости, что ли… М-да, память Чен для нас, боюсь, потеряна. А жаль. Так вот, крыса становится смелой и прет на кота. Кот, понятное дело, ее душит. И заодно приобретает нового паразита. Или хозяина, уж не знаю. В общем, чьи это были мысли – крысы или нет? Я думаю, просто крысу надо рассматривать с паразитом как одно целое, вот и все. Это ее мысли.

– Ты очень изменился за эту ночь. Не очень понял про крысу, но в целом я согласен. Других мыслей и желаний у меня все равно нет, так что будем считать, что они мои.

– А еще… – Рябтсев уверенно щелкал тумблерами. – Еще я читал, что в нас клеток с чужой ДНК на порядок больше, чем с нашей. И как все эти паразиты, симбиоты, митохондрии на нас влияют, неизвестно. Но разум у нас один на всех, коллективный. Так что если в нас поселился еще и Илай, то принципиально ничего нового в этом нет.

– Рябтсев, ты зануда.

– Потерпи, немного осталось. Шестнадцать процентов кислорода… Будем ждать до двадцати или как?

Послышались шаги. Оборачиваться не потребовалось, оба откуда-то знали, что это Огински.