— О, стой так, не двигайся, — произнес кто-то у нее за спиной, но она все-таки повернулась.

Привычный звук голоса Сандро Филипепи заставил ее улыбнуться.

— Боттичелли, согласись, если бы ты мог остановить солнце, то непременно сделал бы это, чтобы, не торопясь, заняться изучением его цвета.

Он пожал плечами, но не стал ничего отрицать.

— Именно цвет хранит красоту! — Сандро помолчал. — Кстати, ты не знакома с алхимиком Ракоци? С тем, что строит большое палаццо? — Он снова умолк.

— Я встречала его раз или два.

Ум, обходительность, загадочное выражение глаз. Она вспомнила, что ей все это понравилось.

— Он тоже здесь?

— Да. Он знает секрет особого смешения красок. Естественно, Лоренцо на это клюнул и уже спрашивал меня, как я к нему отношусь.

Художник подвигал бровями.

— Хотел бы я сам знать — как? Этот Ракоци очень неоднозначен!

Деметриче не хотелось, чтобы Сандро заметил проснувшееся в ней любопытство, поэтому она улыбнулась и с нарочитым безразличием произнесла:

— Ты же знаешь алхимиков! Им следует быть таковыми! Иначе публика потеряла бы к ним интерес.

Сандро кивнул.

— Ты права. К тому же он чужеземец! Но все-таки его тяга к эффектам чересчур велика! Всегда в черном, никогда с нами не ест, возится со своими металлами, изучает какие-то почвы! А вообще, в нем что-то есть! И поддержать его, кажется, стоит!

Деметриче обошла вокруг стола и приобняла живописца, коснувшись губами его щеки.

— Как это великодушно! Но ведь и ты не упустишь свое. Ты хочешь опробовать новые краски?

— Конечно! — Он покосился на книги. — Работаешь с манускриптами?

— Да. Пико

Лицо Сандро помрачнело.

— Ох уж этот Аньоло! Не понимаю, как у Лоренцо хватает терпения выносить его штучки?

Он поднял руку, отвергая все возражения.

— Терпимость по-своему хороша, если не безрассудна! Полициано нагло пользуется добрым к себе отношением, и ты это знаешь!