Деметриче вернулась к столу и занялась разбором бумаг.

— Я сама не понимаю этого, Сандро. Но Лоренцо хочется, чтобы все шло как идет, и мне приходится с этим мириться!

Сандро недоверчиво взглянул на нее.

— Мириться с Аньоло Полициано? Да полно, возможно ли это?

— Возможно! Он злой, язвительный, вздорный и очень взбалмошный! Но он талантлив и оказал патрону большую услугу! — Она помолчала и мягко добавила: — Ты ведь и сам знаешь, Сандро, у всякой вещи своя цена.

— Да, но иногда очень и очень завышенная! А иногда — заниженная. Не мне тебе говорить.

Он подошел к склонившейся над столом Деметриче и длинными пальцами живописца провел по ее плечу.

— Если бы в мире существовала какая-то справедливость, малышка, ты бы не прозябала в безвестности и нужде. Будь твой дядюшка гражданином Флоренции, Лоренцо давно бы устроил твою судьбу!

Деметриче поспешно смахнула непрошеную слезу, навернувшуюся на ресницы.

— Даже Лоренцо не в силах восстановить то, чего нет!

Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Он и так более чем великодушен. Он приютил меня, кормит и одевает уже десять лет. Даже мои ближайшие родственники вряд ли бы сделали для меня больше. — Деметриче вздохнула и зябко поежилась. — Прости меня, Сандро! Тема моих отношений с семьей — неблагодарная тема.

Хорошо, что в комнате так темно, подумала вдруг она. Сандро, стоявший уже у окна, казался неясной тенью. Именно темнота и позволила им завести этот тягостный разговор. Теперь его надо бы прекратить — и как можно скорее. Сандро, конечно, хороший друг, заботливый, верный, но существуют вещи, с которыми человек должен справляться самостоятельно.

— Я вдвое старше тебя, дорогая! И я говорю тебе, что во Флоренции ты можешь рассчитывать лишь на Лоренцо! Наш город внешне спокоен, но он бурлит от страстей, и мрака в нем не меньше, чем света!