Лодовико захихикал.

— Гаспаро, ты слишком суров. Дельные мысли бывают даже у иноземцев.

Гаспаро фыркнул:

— Я строил всю свою жизнь, как и мой отец! Он возводил собор Санта-Мария дель Фьоре. На стройках у меня отросла борода, но никогда ничего подобного мне делать не приходилось. Говори что хочешь, но этот Ракоци — сумасшедший!

Высказавшись таким образом, он свалил с плеч поклажу.

— Очень хорошо, — кивнул старший мастер Энрико, когда гравий был высыпан. — Еще мешков пять, и довольно.

— Пять мешков? — переспросил Гаспаро. — Слишком холодно, да и поздно уже. Скоро зайдет солнце. Мы можем закончить завтра.

Энрико ласково улыбнулся.

— Если ты сделаешь еще ходку, да Лодовико… да Джузеппе с Карло разгрузятся и принесут еще по мешку, то как раз шесть мешков и получится. Это не так уж трудно, Гаспаро!

Гаспаро не отвечал. Он пристально смотрел на аккуратную яму и качал головой.

— Не понимаю.

Подошедший Джузеппе поставил свой мешок рядом с ним.

— Чего ты не понимаешь, старый мошенник?

Его потертый кожаный камзол был распахнут, рубаха выбилась из штанов.

— Ты просто не любишь работать! Даже если сам Лоренцо наймет тебя для постройки собственного дворца, ты все равно останешься недоволен.

Остальные рабочие засмеялись.

— А вы таки всем довольны? — озлился Гаспаро. — Вам постоянно указывают, что делать, и вы согласны это терпеть? — Он ковырнул носком башмака верхний слой отборной засыпки. — Если бы этот выскочка заявился сюда, я бы потолковал с ним по-свойски!

— И что же ты бы мне сказал?