Он напрягся, ожидая окрика или удара. Он был уверен, что через секунду его погонят взашей. Но ничего подобного не случилось.

— Браво! — тихо сказал Ракоци, улыбаясь. — Амико мио!

Гаспаро выпятил челюсть и подбоченился.

— Это еще почему?

— Да потому, карино,

Он продолжал улыбаться.

Несмотря на то, что Ракоци был невысок, что-то заставляло рабочих смотреть на него словно бы снизу вверх.

— За хорошие деньги вы бы взялись возвести даже китайскую стену, разве не так?!

Энрико с Лодовико переглянулись и рассмеялись, только Гаспаро остался угрюм. Он заносчиво глянул на человека в черном.

— Если вы полагаете, что во Флоренции чужеземцам дозволено все…

— Я полагаю, — перебил его Ракоци, — что язык денег всем внятен! Я полагаю, что, если бы это было не так, Флоренция прозябала бы в нищете.

Он размахнулся и далеко отбросил камешек, которым играл. Тот покатился по гравию и затих.

Рабочие вновь переглянулись. Слова заказчика удивляли, но в них имелся резон.

— Если строить привычным вам способом, дворец простоит… ну, сколько?… ну, может быть, триста лет… — На лицо Ракоци набежала тень. — А это не много. Три века, четыре, пять… не имеет значения. Я хочу, чтобы это палаццо стояло тысячу лет! — Он опять улыбнулся. — Я понимаю, это почти невозможно! Но вы все-таки попытайтесь! И уж будьте любезны, спрячьте свой норов в карман, даже если мои указания вас раздражают!

— Тысячу лет? — Гаспаро был ошеломлен. Этот Ракоци точно свихнулся. Зачем его дому стоять тысячу лет? Он даже лет через сто не будет ему нужен!

— Я так хочу, — просто ответил Ракоци.

Лодовико хихикнул и, не таясь, подмигнул Джузеппе.

— Но ведь у господина нет детей. У него нет даже жены! Кто унаследует то, что мы тут построим?