Значит, все повторяется? Намеки, насмешки, идиотские вопросы приятелей и людей вовсе не знакомых... Он в бешенстве схватил со стола газету. Статья была подчеркнута фломастером. Видимо, Линда постаралась для него. Буквы прыгали перед глазами, и он никак не мог сосредоточиться на тексте. Несколько раз поймал свое имя и одолел наконец заголовок. "Так ли уж безмолвны рыбы?" Мерзавец!.. А ведь как сладко пел в кафе! Он чуть было не поверил!.. Кутая Джу в махровое полотенце, в гостиную вошла Линда. Сидя у нее на руках, дочь перебирала собственные волосы и что-то напевала. Генри покосился в их сторону. Вид жены и дочери подействовал на него успокаивающе. Вот кто будет с ним до конца и не поверит ни единому слову из этих пасквилей.

- Мне кажется, Барнер действительно неплохо к тебе относится.

Что? Барнер - к нему?.. Генри заставил себя углубиться в статью. И все равно получилось так, что он вырвал сначала абзац из середины, потом прочитал окончание и лишь тогда вернулся к первым фразам.

- Да не нервничай ты так. О тебе тут только хорошее.

Теперь Генри и сам это видел. За свои скоропалительные мысли ему стало стыдно. Журналист не прибавил ничего лишнего. Он в подробностях припомнил случившееся с Генри на море. Здесь было и про ската, и про удар шипом, и про нападение акул. "Рыбий клан усыплял хищниц одну за другой, закупоривая им жабры. И этот же клан помог раненому человеку добраться до берега, откликнувшись на его боль, как на свою собственную..." Барнер не только не осмеивал предположение Генри о том, что действия косяка носили разумный и организованный характер, но напротив, подхватывал версию, дополняя ее новыми фактами, гипотезами именитых биологов... Генри отложил газету и, присев в кресло, краешком полотенца Джу утер собственный взмокший лоб.

- Интересно, кто мылся под душем - он или я? - вопросила Джу, но родители никак не отреагировали на ее замечание.

- Это действительно сюрприз. Я ведь грешным делом подозревал, что у него для меня в запасе пригоршня грязи.