Когда огненный туман рассеялся и дыхание успокоилось, он приоткрыл глаза. Вместо того, чтобы терзать его зубами, акула вялыми кругами опускалась на дно. Генри не поверил глазам. Голова хищницы исчезла под судорожно подрагивающим рыбьим комом. Он мог разглядеть только огромное туловище и абсолютно неподвижный хвост. Генри ничего не понимал. Что случилось с акулой? Или она попала в стаю пираний? Да нет же... Откуда здесь взяться этим зубастым обжорам?.. Ему показалось, что вода вокруг засеребрилась гуще.
Вторую хищницу он заметил издалека. Акуле даже не давали добраться до него. Ожившее пространство сжалось воедино, и жабры хищницы, глаза и пасть - все снова очутилось в трепещущем капкане. Пытаясь высвободиться из ловушки, она бешено крутанулась раз, другой, но кислородное голодание утихомирило ее так же быстро, как и предшественницу. В конвульсиях изгибая длинное тело, акула опустилась на дно.
В ушах Генри шумело, он плыл, чувствуя, что вместе с кровью теряет последние силы. Его бил озноб, в икрах опасно покалывало. Страшась, что ноги может свести судорогой, он греб только одной рукой. Скорости не было, и мысль, что он не плывет, а стоит на месте, стремительно напугала его. Генри забарахтался, словно муха, попавшая в паутину. А в следующее мгновение его подхватило и понесло вперед. Он ошеломленно вытаращил глаза. Да, да, он не ошибся! Кровь, струившаяся из раны, клубилась не перед лицом, а уже где-то за спиной. Значит, он действительно плыл! Известно, что дельфины помогают иногда тонущим, но чтобы обыкновенные рыбы делали то же самое?!. Нет, этому он отказывался верить. Мысль о сумасшествии неожиданно показалась уютной и достойной внимания. По крайней мере, она не пугала. Сегодня испугать Генри было уже невозможно...