Нас разбудили грубо, без церемоний. Я лежал на полу со связанными руками, придавленный чьим-то коленом. Передо мной стоял невысокий, с приятным брюшком человечек в ярко-зеленой шляпе и синем камзоле, расшитом белыми, трех лучевыми звездами. К поясу была приточена кобура, в которой торчал старинный пистоль с золотой насечкой. В руках у него был мешок, в котором что-то неутомимо рыскало во все стороны, шипело и рычало.

- Надо же - он меня укусил! – радостно сообщил человечек, и со смаком добавил, - Вот собака кусачая!

Два угрюмых воина, в черных кожаных куртках, с мечами на поясе, стоявшие у двери, не разделяли радости толстячка и смотрели на все безразличными, привычными глазами.

- Капитан Вейн! - отозвался хрипкий голос за моей спиной, - так что, будем делать?

- Ведите лейтенант, - сказал капитан и передал бурлящий мешок одному из угрюмых воинов. Второй воин помог невидимому лейтенанту поднять меня и толкнул меня к двери: - Шагай.

Мы спустились по лестнице. За стойкой все также дымил хозяин харчевни. Остановив на мне взгляд, он незаметно двинул плечом, молчаливо говоря: «Я не виноват». Нас, точнее меня и мешок, вывели на улицу. Было раннее, летнее утро. Такие одноцветные ночью дома под лучами солнца прихорошились и блистали разноцветными боками, как в калейдоскопе. Палисадники радовали редкими цветами, окна игрались зайчиками, намекая, что жизнь не такая уж плохая штука. Прохожие с интересом пялились на нас, впрочем, не отвлекаясь от домашних дел.

Капитан Вейн вышагивал впереди, весь довольно светился жизнью, похлопывал по голенищу невысокого сапога сорванным прутиком. Лейтенант шел сбоку, его хищное лицо ищейки было в неприятном контрасте с лицом капитаном, и выражало больше скрытую угрозу, чем какую-либо долю добродушия. Такой же пистоль как у капитана, правда, не в такой богатой оправе, он держал в правой руке, положив дуло наизготовку на левую руку. Мы приближались к замку. В свете утра он казался ещё более игрушечным и нереальным. В нескольких местах из печных труб вился дым. Дальше за замком живописным полукругом располагалась гряда гор, вершины некоторых поблескивали под солнцем снежными вершинами.