Между тем, миновав предместье, мы подошли к подъёмному мосту замка, в который со всех сторон тоненькими струйками стекался груженный разной поклажей народ. Ворота замка были открыты. Молоденькие девушки, пересмеиваясь между собой, несли корзинки с зеленью, бородатый мельник толкал деревянную тележку с мешками муки, двое подростков тащили большую плетеную верейку с яблоками, немолодая хозяйка с сыном прогоняли стадо гусей. Усатый немолодой стражник у ворот козырнул капитану и тот взмахнул в приветствии прутиком.

- Шерг,- обратился капитан Вейн к лейтенанту, - отведи задержанных в камеру, а я пойду, доложу. И он направился вперед, через толпу горожан.

- Хорошо, - кинул ему в след Шерг, недобро и с ненавистью глядя ему в спину.

Внутри, за воротами, перед замком раскинулась большая площадь запруженная народом, вероятно используемая по утрам как базар. Чирикали в клетках канарейки, спорили тетки, перекрикивая друг друга, сосредоточено перебирала фасоль матрона, а девушки смеялись громко, заразительно, как птички, вырвавшиеся на свободу. Мы свернули сразу налево, и пошли вдоль каменной стены вокруг замка, пока не дошли до серого, тяжёлого здания со ступеньками, опускающимися вниз и заканчивающимися коваными железными воротами. На страже стояли двое угрюмых воинов, похожих на моих сопровождающих, таких же равнодушных и невозмутимых. Один из них снял с пояса огромный ключ, открыл ворота и пошел вперед. Я остановился, но меня подтолкнули в спину: « Иди!»

Пахло землей, прелостью и чем-то терпким. Меня повели по полутемному коридору вдоль дверей со светящими глазками и ввели в невысокую камеру величиной метра три на четыре, с густо зарешеченным окном на высоте выше человеческого роста. Лейтенант Шерг бросил мешок и ехидно сказал: