Миновав холл и гостиную, Джо проскочил мимо любимого драного и покрытого шерстью кресла и выскользнул через кошачью дверку. По его мнению, Клайда стоило только пожалеть. «Как может обычный человек с его недоразвитыми чувственными способностями понять красоту лунной ночи, царящей вокруг?» — думал он, пробегая трусцой по темной улице.

Справа от него, над крышами, высились холмы, окружавшие Молена-Пойнт, они серебрились, словно бледные горбатые спины пасущихся животных. По обе стороны отсвечивали в лунном сиянии витрины магазинов. Он пересек Морской проспект, разделенный посередине эвкалиптовой аллеей; узкие листья деревьев, длинные и глянцевые, отражали лунный свет, и казалось, будто серебристые рыбы свисают с ветвей — тысячи, миллионы сверкающих рыбок. Ни один человек с его убогим зрением не в состоянии оценить такую ночь. Ни один человек с его недоразвитым слухом и примитивным обонянием не может наслаждаться великолепием природы столь же полно, как кошки. Клайд, бедное, жалкое двуногое существо, не имел ключа к этому сокровищу.

Пробегая по выбеленному луной тротуару, Джо снова почуял запах постороннего кота, принесенный переменчивым ветром, и пошел за этим резким запахом, улавливая каждое движение в сплетениях теней. Когда скопление мягко освещенных магазинов и галерей осталось позади, он потерял след. Теперь, проходя мимо офисов и маленьких кафе и принюхиваясь к дверям и огромным вазонам у бровки тротуара, он обнаруживал лишь собачью мочу и отметки знакомых котов. Судя по всему, тот кот пошел другим путем.

Подойдя к кошачьей дверке, которая была прорезана в двери кабинета Вильмы с тыльной стороны библиотеки, Джо услышал изнутри какой-то звук и настороженно замер. Затем дверца со стуком откинулась, и оттуда пулей вылетела Дульси, едва не сбив его с ног. Ее зеленые глаза бешено сверкали.

Она замерла и молча уставилась на него, стегая хвостом воздух, затем отпрянула в сторону, метнулась к ближайшему дереву и, взлетев вверх, перескочила на крышу.