Она переехала в Молена-Пойнт, стараясь убежать от болезненных воспоминаний, и открыла свою лавочку; там она выставила собственную старинную мебель из большого дома, который теперь был ей ни к чему, и понемножку пополняла ассортимент ежемесячными вылазками в городки эпохи «золотой лихорадки» к северу от Сакраменто. Успех в новом деле дался ей нелегко. Джо и Дульси любили Селию: она всегда тепло принимала их и никогда не сгоняла с диванов и старинных стульев. Она лишь отряхивала атласную ткань, когда они спрыгивали на пол, но никогда не ругала их.

Ночь была очень тихой; не нужно было даже оглядываться по сторонам, чтобы понять: улица совершенно пуста. Ни бормотания радио из патрульной машины, ни шороха шин, ни шагов.

— Зачем грабителю лезть в лавку подержанной мебели? — шепнула Дульси. — Почему не в банк или в ювелирный магазин? И откуда взялся этот кот? — Она скосила глаза на Джо: — Он что, дрессированный? Обучен открывать окна? Как-то не верится.

Внизу в зеркальных шкафчиках неожиданно запрыгали отражения — не меньше десятка; они внезапно возникли и проплыли, пока какой-то человек с трудом пробирался между стульев и кушеток по загроможденному мебелью магазину. Мужчина был худощав и мал ростом да вдобавок сутулился; на нем была морщинистая кожаная летная куртка и фетровая шляпа с широкими мягкими полями, закрывающими лицо. Его сопровождал черный кот, который вился у ног, терся о лодыжки и явно был весьма доволен собой. В голове у Дульси мгновенно всколыхнулась вся история их древнего народа — кельтские властители, подземные миры, холеные принцессы, умевшие менять облик, — все те старинные предания, которые остальной мир считает волшебными сказками, и которые — уж она-то это знала! — сказка ми вовсе не являлись. И мысль о том, что этот взломщик в черной шкуре может быть таким же, как они с Джо, одновременно возбуждала и пугала ее.