С этими словами Палач прощально вскинул руку, собираясь направиться к воде, и тут вождь вдруг остановил его, легонько похлопав по плечу.

Болан замер, а Сиунг подобрал с земли сухую ветку и принялся старательно рисовать на песке какую-то фигуру.

Болан нисколько не удивился, увидев, что рождающийся на его глазах рисунок отдаленно напоминает снайперский значок.

Встретившись взглядом с вождем мео, он тихо произнес:

— Привет, Сиунг.

Тот ответил чуть дрогнувшим голосом:

— Лицо человека может измениться, но душа никогда. А глаза — окна души. Я узнал вас, сержант Милосердие, и узнал бы вас среди тысяч других лиц. Пусть боги останутся с вами на том берегу и вернут нам живым и невредимым.

Резко повернувшись к нему спиной, вождь направился к своему маленькому отряду.

Палач быстро и размашисто зашагал к реке, неся на плече непромокаемый мешок.

Что ж, Сиунг его узнал... Быть может, это даже хорошо. Мео были людьми той же закалки, что и Болан, и понимали его скорее сердцем, нежели разумом...

Палач почувствовал, как в нем проснулся привычный боевой дух.

Раз уж он, Болан, специалист по проникновению в стан врага, он сделает все, чтобы пробраться в этот храм-тюрьму.

Впрочем, войти туда было далеко не самой сложной задачей.

Вот выбраться оттуда — совсем иное дело...

Глава 8

Болан осторожно выбрался на берег и несколько секунд лежал у воды, прислушиваясь к предутренним звукам.

Он без задержек переплыл Сонг Хонг, но туман за это время поднялся еще на один метр над поверхностью реки. Теперь действовать надо было крайне быстро. К тому же и холод, пробравший его до самых костей, побуждал к энергичным телодвижениям...

Натянув на себя боевой комбинезон, он снова залег на берегу, чтобы в последний раз осмотреть в бинокль старинный храм.

Сейчас от металлической ограды вокруг тюрьмы его отделяло примерно двадцать пять метров пустого пространства, заросшего высокой травой.