В пустовавшей ночами библиотеке Молена-Пойнт было так тихо, что мурлыканье Дульси эхом отлетало от забитых книгами стен. Маленькая пестрая кошка разлеглась на столе среди груды газет. Сумрачные пустые залы простирались загадочными пещерами, которые сейчас принадлежали лишь ей одной. Ночью темное святилище библиотеки поступало в её распоряжение, и не нужно было делить его ни с кем.

Ночью смолкали шорохи торопливых шагов, уходил суетливый персонал, гасли слишком яркие лампы; ночью не было деловитых посетителей и стаек детей, которых пасли учителя, строго взирая на хихикающую и резвящуюся среди ярких книг ораву. В дневное время Дульси играла роль общественной кошки: она дружелюбно бродила среди ботинок и затянутых в нейлон щиколоток, в избытке принимая ласки и восторженные слова. Она официально числилась кошкой библиотеки Молена-Пойнт и признавалась таковой всеми, кроме одной из служащих. Библиотечные кошки были последней модой в общественной деятельности этих заведений, и в дневное время на Дульси была возложена обязанность приветствовать посетителей и привлекать новых читателей. Она выполняла функции главы службы по связям с общественностью. Единственная сотрудница, которая не одобряла её присутствие, была в явном меньшинстве. Её недавние попытки избавиться от Дульси натолкнулись на общегородской протест. С помощью воззваний и публичного обсуждения позиция Дульси приобрела надежность и непоколебимость. Они видела свой портрет в официальном издании Общества библиотечных кошек, помещенный рядом с фотографиями многочисленных подобных ей особ. Так что в дневное время общественных дел у неё хватало.

Но по ночам, когда не требовалось притворяться дурочкой, по ночам, когда можно делать что заблагорассудится, стоило только вытянуть лапой несколько заранее выбранных томом с полок и — вуаля! — можно исследовать любую тайну, путешествовать повсюду и с упоением витать в самых несбыточных мечтах.