– Да? – переспросила девушка. – Извините…

И Николай Николаевич понял: сейчас – или уже никогда.

– Подождите! – самозабвенно воскликнул он. – Есть выход.

Калерия Ивановна грозно на него посмотрела.

– Посмотрите и выберите сами.

Он протянул фее ключ и засмеялся неожиданным смехом.

Смех прозвучал странно, и обе женщины, старая и молодая, увзглянули на него с удивлением.

А смеялся Николай Николаевич над собой, чудаком. Видите ли, он хотел еще добавить: „А если вам понадобится доброжелательный консультант…“ – но это было слишком, так много сразу.

Нельзя зарываться, нельзя искушать судьбу.

– Вот, – показал он рукой, когда фея, потупясь, ушла. – Вот разница в наших подходах.

– Безответственно, – убежденно сказала Калерия Ивановна. – Она там всё переставит.

– Уверен, что нет. Доверие должно окрылять.

Говоря эти слова, Николай Николаевич был по-настоящему счастлив: может быть, первый раз в жизни он почувствовал себя победителем.

Любовь, борьба, торжество дела жизни – пусть непрочное, пусть временное, но всё же торжество! – всё слилось в этом крохотном эпизоде. Ради таких мгновений стоило жить и страдать.

– Ответьте мне наконец, – вдохновенно сказал он заведующей, – читатель для библиотеки или библиотека для читателя?

– Читатель для библиотеки, – не колеблясь, сказала Калерия Ивановна.

– Вот как! – саркастически отозвался Николай Николаевич.

– Да, читатель для библиотеки, – повторила заведующая. – Есть сумма накопленных знаний, и мы эту сумму храним. Она существует независимо от того, будут эту сумму пускать в массовый оборот или нет.

– Вот! – закричал Николай Николаевич так громко, что в зале некоторые читатели даже привстали с мест. – Вот ваш идеал: библиотека, в которую никто не ходит. Книгохранилище с замурованным входом.