Крот стоял, прижавшись к щели.

— Шрш, гля-ка, гля-ка!

Пока Бен пристраивался к щели рядом со своим другом, Гуди продолжала закутывать ежат в одеяла.

— Что там, Бен? Возвращаются?

— Нет, Гуди. Вот это да! Видал, как он этой ласке по носу врезал! Давай, парень, так их!

Ежонок Ферди, тот самый, который заступился за крота, вырвался от матери и потянул отца за лапу:

— По носу? Ласке? Кто? Что там происходит?

Бен пересказывал, что видел:

— Это мышонок, да большой, сильный. Они хотят схватить его… Так! Так! Ну, мышонок, пни его еще раз! Давай! Ха-ха-ха! Да где им справиться с таким мышонком! Он, должно быть, настоящий воин. Ух! Смотри, Чернозуба на обе лопатки уложил! Жалко, что они в его меч так вцепились. Клянусь иголками, иначе он бы спуску им не дал, даром что меч ржавый!

Ферди прыгал на месте:

— Дай посмотреть, я хочу глянуть!

Землялапа медленно отвернулся от двери:

— Не на что, ежик. Повалили его, связали. Шршр, жалость какая, много их слишком.

Бен ненадолго растерялся, но тут же хлопнул лапами:

— Сейчас и в дорогу, пока патруль этим бойцом занят. Теперь потащат его к кошке в замок. Надо уходить, пока путь открыт.

В пустой лачуге тихо догорал огонь, а путники, низко наклонив головы и прищурив слезящиеся на пронзительном ветру глаза, пробирались к лесным просторам Страны Цветущих Мхов. Землялапа шел последним, заметая следы на заснеженной земле.

2

Вор Гонф бесшумно, как и всякая мышь, крался по проходу, идущему из кладовой Котира. Этакий толстячок в зеленой куртке, затянутой широким поясом с пряжкой. Гонф был великий хитрец и проныра; великолепный актер, сочинитель баллад, певец, взломщик, да при этом еще и весельчак. Лесные жители обожали этого воришку. Гонф только скромно пожимал плечами и всех подряд называл "товарищ", подражая выдрам, вызывавшим у него восхищение.