Тихонько посмеиваясь, Гонф вынул из-за пояса небольшой кинжал и отрезал кусок от украденной им полуголовки сыра. Плечо ему оттягивала большая фляга бузинного вина, которую он тоже украл из кладовой. Гонф ел и пил, негромко напевая глубоким басом, когда его рот не был полон сыра и вина:
Заслышав звук тяжелых шагов, Гонф умолк. Стараясь слиться с темнотой, он притаился и не дышал. Две ласки в доспехах и с копьями прошагали мимо, увлеченные горячим спором.
— Знаешь, я не отвечаю за то, что ты из кладовой крадешь.
— Кто, я? Поосторожнее, приятель. Я не вор.
— Больно уж ты толстый стал в последнее время, вот я что хочу сказать.
— Ишь ты! Я и вполовину не такой жирный, как ты, бочка сала!
— Сам ты бочка сала! Еще скажи, что это я ворую.
— Ха-ха, ключ-то тебе поручен, так кто же еще?
— Ты, например. Ты в кладовую всегда вместе со мной спускаешься.
— Я только приглядываю за тобой, приятель.
— А я — за тобой.
— Ладно, будем, значит, друг за другом смотреть.
Гонф зажал рот лапой, чтобы заглушить хихиканье. Ласки остановились и переглянулись.
— Что это?
— Это ты надо мной смеешься.
— Не болтай глупостей.
— Я глупости болтаю?
Гонф поскорее крикнул, подражая голосу ласки:
— Толстый ворище!
Обе ласки в бешенстве повернулись друг к другу:
— Толстый ворище? Вот тебе!
— Ах ты жаба-ябеда! Получай!
Ласки принялись отчаянно колотить друг друга древками копий. Гонф незаметно вышел из тени и стал красться к выходу, а два стражника за его спиной катались по полу, бросив свои копья, чтобы было удобнее кусаться и царапаться.