- Бен! Бен, это я, Землялапа! Открывай! Холодно жуть, шрр.
Бен Колючка отворил дверь, и в дом кубарем закатился крот с простоватой физиономией и направился прямиком к очагу. Там он встал, потирая лапы и отогревая их у огня.
Малыши выглянули из-под одеял. Бен и Гуди с тревогой смотрели на гостя.
Землялапа, растирая замерзший нос, сказал на своем забавном кротовом наречии:
- Патрули бродят, шрш, ласки да горностаи и прочие. Еду ищут.
Гуди покачала головой и передником утерла нос одному из ежат:
- Так я и знала! Надо было нам бежать отсюда, как другие. Колись оно иглой, где нам взять еду, чтобы платить им подать?
Бен Колючка в отчаянии швырнул на пол полено.
- Куда нам бежать посреди зимы с четырьмя малышами? Они не доживут до весны.
Землялапа достал узкую полоску серебристой бересты и прижал лапу ко рту, требуя тишины. На бересте углем было нацарапано одно-единственное слово: Корим. Под ним был нарисован нехитрый план - путь в Лес Цветущих Мхов, расположенный далеко от Котира.
Бен внимательно разглядывал план, разрываясь между надеждой на побег и мыслями об опасности для семьи. На его лице ясно отражалось чувство собственного бессилия.
Бум! Бум!
- Открывай! Живее! Патруль Котира!
Бен бросил торопливый взгляд на полоску бересты и швырнул ее в огонь. Едва Гуди сняла задвижку, дверь с силой толкнули. Солдаты, толпой ввалившиеся в комнату с зимнего холода, оттеснили ежиху в сторону. Они грубо пихались между собой. Командирами патруля оказались хорек Чернозуб и горностай Ломонос. Бен Колючка с облегчением вздохнул, когда они отвернулись от очага, где догорала полоска бересты.
- Ну, сонные иголки! Куда запрятали хлеб, сыр и октябрьский эль?
Бен с трудом сдерживал ненависть в голосе, отвечая насмехавшемуся над ним Чернозубу:
- Уже много лет я не пробовал сыра и октябрьского эля. Хлеб лежит на полке, но его едва хватит на нашу семью.