Ломонос сплюнул в огонь и протянул лапу к хлебу. Выставленные копья не дали Бену Колючке вмешаться.

Гуди положила лапу на спину мужа, стараясь успокоить его:

- Бен, пожалуйста, не дерись с ними.

Землялапа поддержал ее:

- Шршр, против копьев не попрешь, Бен.

Чернозуб обернулся к кроту, словно только что заметил его:

- А ты-то здесь что делаешь, слеподырь?

- Он пришел погреться у нашего огня, - сказал один из ежат, сбросивший мешковину. - Оставь его в покое!

Ломонос захохотал, сыпля с бороды крошки хлеба, который грыз прямо от целой буханки.

- Глянь-ка, Черный! Там их много! Под одеялом. На твоем месте я бы поостерегся.

Стоявшая рядом ласка откинула мешковину, открыв еще трех малышей.

Чернозуб оценивающе посмотрел на них:

- Гм, на вид они уже достаточно взрослые, чтобы работать.

Гуди Колючка свирепо ощетинилась:

- Оставь моих деток в покое! Они не сделали ничего плохого.

Чернозуб притворился, будто не замечает ее. Он выбил хлеб из лап Ломоноса, потом повернулся к одной из ласок и отдал приказ:

- Подбери хлеб, да тайком не грызть! Когда вернемся в гарнизон, сдашь в кладовую.

Махнув копьем, Чернозуб подал патрулю знак покинуть лачугу. Выходя, он обернулся и крикнул Бену и Гуди:

- Чтобы завтра эти четыре ежа вышли на работы! А иначе остаток зимы проведете в тепле и безопасности - в темнице Котира!

Землялапа приник к щелке в двери, наблюдая, как патруль удаляется в сторону Котира. Бен не терял времени: он принялся заворачивать малышей во все одеяла, какие были в доме.

- Да, это единственный выход! Терпеть больше нельзя. Сегодня вечером мы уходим. Ты права, милая, нам давно следовало уйти и жить в лесу вместе с остальными. Что скажешь, Землялапа?

Крот стоял, прижавшись к щели.

- Шрш, гля-ка, гля-ка!

Пока Бен пристраивался к щели рядом со своим другом, Гуди продолжала закутывать ежат в одеяла.