Когда двое шаманов - или как ещё называть этих безобразных увакеков? - совершили над нами с котей обряд, кстати, против воли обоих, мой полосатый воспылал ко мне, своему господину, чистой бескорыстной любовью. Он лишён способности сознательно причинять мне вред. Однако, если не убережёшься, случайно может и пришкварить… Никто из их щуплого лесного народца не желал моей доли, а котя и дальше готов был бегать по чащобам безо всякого хозяина. Но так он бы свёл под корень всё племя. Поэтому заблудившийся советский консультант по общим вопросам пришёлся очень Кстати. Когда ему, после всех необходимых обрядов, приставили к горлу прозаический штык-нож от «АК-74», мог ли он отказаться от вежливого предложения аборигенов - приказать зверюшке не есть больше жителей этой деревни, да и вообще всех деревень… Заметьте, презренные горожане под запрет не попали: индейцы всё-таки поимели к зверику снисхождение - не голодать же скотине бессловесной. Изменить своё решение я не имел ни малейшей возможности, хотя иногда такие мысли приходили мне в голову. Хитрые увакеки наложили мне на уста печать, не позволявшую пакостить их возлюбленной деревне посредством коти.

…Вынуть Шкворень Одиннадцатый не успел. Вообще, котя, существо то ли благородное, то ли, быть может, не вполне совершенное в смысле фокусировки взгляда и прицеливания, даёт рыцарям две-три секунды форы. Так бывало всегда. Кое-кто успевал среагировать, попытаться спасти свою шкуру, но живым не ушёл ни один. Правда, с Седьмым возникли проблемы. Он окатил монстрика святой водой из пятилитровой канистры. Зверь мой, вместо того чтобы превратиться в биотерминатора, жалобно взмяукнул и забился под диван. Газовые камеры его стравили содержимое со страшно неприличным звуком, да и запах, признаться, вызывал желание просочиться на свежий воздух по микротрещинам в паркете… Жаль, с паркетом я расстался раньше, при никарагуанцах. Собственно, парень с ведром был единственным настоящим рыцарем. Он пришёл не за принцессой… то есть, конечно, не за вратами.