Он пришёл, чтобы убить дракона. И Седьмой как минимум ушёл бы живым, если бы не два прескверных обстоятельства. Во-первых, рыцарь всерьёз вознамерился прихлопнуть котю. Возможно, он располагал соответствующими технологиями. Но подобные действия расцениваются мною как недопустимое нарушение правил игры. Во-вторых, огонёк Великого Инки дублируется острым шилом, - его я всякий раз готовлю на случай подобных неожиданностей.

Одиннадцатый неожиданностью не стал. Огненная струя, вырвавшаяся из пасти Великого Инки, превратила его в пылающий факел, и какая бы дрянь ни хранилась у рыцаря под свитером, сработать она не успела. Чудом гость смог подняться на ноги и сделать шаг в сторону окна. Котя не прекращал его поджаривать, а горелка у зверика будь здоров, не костерок и не конфорка, - даже на мне, скорчившемся на полу, одежда начала тлеть… Пришелец сначала умер, а потом рухнул между столом и диваном. «Огнемёт» сейчас же выключился, но на рыцаре продолжала гореть одежда. Лицо Одиннадцатого представляло собой большую черносливину, от правой руки до локтя осталась закопчённая кость.

Не выношу запах палёной человечины!

Котя, скребя когтистыми лапами по полу, медленно двинулся к еде. А я опрометью кинулся к ванной. Встал под душ в рубашке и брюках. Хор-рошо-о…

…На советском научно-исследовательском судне «Адмирал Трибуц», совершавшем рейс из Карибского моря в Севастополь, бедный зверик очень волновался. А я не знал, как добыть ему пищи: ведь мой котя - существо сверхъестественное и отказывается от любой еды, кроме мужчин, никогда не страдавших от ветрянки, желтухи или диабета. В конце концов он съел старпома, но так мило и незаметно, что никто нас тогда не заподозрил.

В Москве котя чах и слабел. Куда его тут выпустишь погулять? Кругом дворы, дворы… Ни пустырька, ни рощицы. Сердце разрывалось от жалости: ведь умрёт же бедный мой зверик!

Потом меня отыскали два увакека, прежде совершивших мерзостное действо надо мной и монстриком.