За столом прислуживали красивые девушки. Каждая была одета таким образом, чтобы ее костюм имитировал какой-нибудь цветок. Юбки в форме лепестков колыхались вокруг стройных бедер, полуобнаженная грудь была присыпана «пыльцой» – разноцветной пудрой. Прически также должны были вызывать в памяти элементы растений – листья-гребни, стебли-пряди… Все это было шелковым или атласным. Кроме того, прислужницы в доме Муртана носили бесчисленные браслеты на руках и ногах, их шеи и талии обвивали нитки жемчугов и кораллов.

Расположившись напротив хозяина дома, Грист весело поднял бокал, который тотчас был наполнен живительной влагой.

– Опоздавший пьет до дна! – закричали гуляки.

Грист охотно осушил бокал. Вино оказалось превосходным – никогда прежде Гристу не доводилось пробовать такого. «Проклятье, – подумал он, – да этот Муртан действительно умеет пожить в свое удовольствие. И ведь он ничего не сделал для того, чтобы заслужить подобное счастье.

Воистину, удача слепа. Нужно будет немножко поработать над ситуацией и вернуть в этот мир каплю справедливости. Наслаждаться богатством и роскошью должен тот, кто действительно этого заслуживает».

Грист широко улыбнулся и воскликнул:

– Пью за моего друга, за великодушного Муртана!

Муртан весело кивнул ему в ответ и тоже поднял кубок:

– И за моего друга, за… – Он замялся. Было видно, что имя Гриста вдруг выскочило из его памяти. Затем Муртан улыбнулся еще шире и с обезоруживающей простотой произнес: – Кажется, я пьян…

Среди прислужниц Грист вдруг заметил Галкарис. Он не сразу узнал ее, закутанную в ворох блестящего белого шелка. На голове девушки сияла диадема, две подвески качались у ее висков. Золотая пудра покрывала верхнюю половину ее лица, создавая нечто вроде маски. Галкарис была, скорее, похожа на волшебное существо, нежели на обычную земную женщину. Кто бы узнал в этой прелестной, уверенной в себе куртизанке перепуганную угловатую девочку-подростка, дочку бедняка?