— Бо-о-ольно!

Подавив раздражение, Луис молча вернулся к машине. Ключей нет, но аптечка на месте, в перчаточном ящичке. Вынув ее, Луис вернулся к дочери. Она заверещала пуще прежнего.

— Нет! Не надо! Оно жжет! Не хочу! Не надо, папуля!

— Эйлин, это не йод, а мазь, жечь не будет.

— Ты уже взрослая, как не стыдно, — урезонивала ее и мать.

— Нет! Не хочу!

— Сейчас же прекрати! А то как бы тебе попку не прижгло! — прикрикнул отец.

— Она устала, Лу, — заступилась мать.

— Мне это чувство знакомо. Ну-ка, держи ей ногу.

Рейчел опустила Гейджа наземь, осторожно взяла дочь за ногу. Луис смазал царапину мазью, не обращая внимания на вопли Эйлин.

— Вон в доме напротив кто-то на крыльцо вышел, — заметила Рейчел и взяла на руки Гейджа, тот было уже пополз по траве прочь.

— Прекрасно! Докричалась!

— Лу, она же…

— Устала. Знаю. — Он аккуратно завинтил крышку тюбика, зыркнул на дочь. — Вот и все. И нисколечки не больно, правда, Элли?

— А вот и больно! Еще как!

Отшлепать бы ее, так руки и чешутся. Но Луис сдержался.

— Нашел ключи? — спросила Рейчел.

— Нет еще. — Луис закрыл аптечку и поднялся. — Я сейчас…

И тут вдруг завопил Гейдж. Не захныкал, как обычно, а именно завопил, ужом крутясь на руках у Рейчел.

— Что с ним? — ахнула та и, не задумываясь, сунула ребенка Луису. Да, до чего ж все-таки удобно быть замужем за врачом: чуть что с ребенком — сразу его к отцу. — Луис, взгляни…

Малыш отчаянно тер шею и заливался слезами. Луис повернул его затылком к себе и увидел на шее большущий белый волдырь. А на бретельке комбинезона сидело нечто мохнатое и перебирало лапками.