Притихшая было Эйлин закричала:

— Пчела! Это пчела!

Отпрыгнула, споткнулась все о тот же злосчастный камень, скорчилась, заплакала: и от боли, и с досады, и со страха.

Тут рехнуться недолго, подумал Луис.

— Ну что же ты стоишь?! Спасай ребенка!

— Надобно сперва жало вытащить, — нараспев сказал кто-то позади. — Самое оно! А вытащишь жало, присыпь содой, желвак и сойдет! — Не привыкший к распевному говору южан, да к тому же уставший и злой, Луис не сразу понял, о чем речь. Он обернулся и увидел старика лет семидесяти, крепкого, бодрого. Тот стоял на лужайке. Одет в комбинезон, голубую рубашку, открывавшую шею в складках и морщинах, загорелое лицо. Старик курил дешевую без фильтра сигарету. Поймав взгляд Луиса, извлек ее изо рта, затушил большим и указательным пальцами, бережно спрятал в карман. Развел руками, улыбнулся краешком губ, и улыбка сразу понравилась Луису, хотя он не из тех, кто быстро сходится с людьми.

— Да не мне вас учить, док, — сказал старик.

Так Луис познакомился с Джадсоном Крандалом, кто стал для него отцом.

3

Старик увидел из окна, как новоселы подъехали к дому, и решил предложить помощь. Похоже, у них и впрямь «нелады», как он сам выразился.

Луис посадил малыша на руки, Крандал подошел поближе, протянул огромную, узловатую лапищу — Рейчел открыла было рот, мол, не надо, но не успела и ахнуть, как грубые, неуклюжие на вид пальцы одним мановением, с ловкостью фокусника-картежника извлекли из ранки жало.

— Ишь, большущее какое, — проговорил Джад. — Но мы и побольше видали, нас не испугаешь.